![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a_gorbЧто нам еще предлагает автор? Надо отказаться от двузначной логики, в которой есть только «да» и «нет», эту логику автор почему-то упорно связывает с Аристотелем. (здесь, далее и ранее цитаты из Уилсона выделены курсивом) Аристотель оставил нам всего два варианта для выбора: «истинно» и «ложно». Фон Нейман добавил к ним «может быть». В некотором отношении это соответствует «неопределенному» состоянию доктора Рапопорта, но и отличается от него; «может быть» определенно исключает «бессмысленность», которую фон Нейман, как и Бор, изгонял из научного рассуждения. … Так как квантовые «законы» не имеют абсолютной природы законов Ньютона (или Аристотеля), вся квантовая теория строится на вероятностях. Как мы уже упоминали, аристотелевское «да», или 0%, и «нет», или 100%, представляют ту определенность, которую западный человек испокон веков привык искать. … Аристотелевская логика имеет дело с определенностями, и, ввиду того что на протяжении всей нашей жизни этих определенностей нам не хватает, аристотелевская логика подсознательно программирует нас на выдумывание фиктивных определенностей. Эта погоня за фиктивными определенностями, по моему мнению, лежит в основе большинства идеологий и почти всех религий нашей планеты.
Это конечно просто здорово! От души приветствую! (Я не иронизирую) Исходя из собственного опыта и наблюдения за другими людьми, я тоже считаю, что недостаточно двузначной логики.
Но к автору тут опять есть вопросы. Он вводит очередную «глубокую реальность» - логику, использует ее много раз в своих рассуждения и ни только не приводит никаких невербальных или феноменологических данных, которые бы придали какое-то значение термину логика, но даже не дает никаких пояснений на этот счет. Хотя под логикой в истории человеческой мысли понимались весьма разные вещи.
Автор постоянно пишет про аристотелевскую логику, и говорит, что много людей ей загипнотизировано. (Было бы неплохо хоть как-то обосновать это утверждение.) Мне вот представляется, что большинство людей в своей реальной деятельности буквально аристотелевской логикой (как ее понимает автор) не пользуются. (Замечу, что под логикой я понимаю то, как человек действительно мыслит, а не так как он должен мыслить по мнению некоторых философов. Т.е. логика должна изучать законы мышления, а не придумывать их и уж, тем более, не навязывать свои выдумки.)
Вот вопрос: кто загипнотизирован двузначной логикой? К кому обращается автор в первую очередь? Об этом поговорим позже.
Кстати, Аристотель четко формулировал пределы применимости силлогизмов. Он отнюдь не настаивал, что их можно использовать всегда и везде. Аристотель также считал, что существует способ рассуждения в области вероятностных суждений и называл его диалектикой. Он в «Аналитиках» пишет: «Всякое утверждение есть или суждение о том, что присуще, или о том, что необходимо присуще, или о том, что возможно присуще; и из этих суждений в зависимости от того, приписывается ли что либо в них или не приписывается, одни бывают утвердительными, другие – отрицательными; и далее, одни утвердительные и отрицательные бывают общими, другие – частными, третьи – неопределенными. … В отношении же суждений о возможно присущем следует заметить, что возможное имеет различный смысл, ибо возможным мы называем и то, что необходимо, и то, что не необходимо, и то, что собственно возможно.»
Как мы видим Уилсон в очередной раз привирает. Для Аристотеля «возможное» играет весьма заметную и даже главную роль, он пишет: «Если говорить о возможном согласно нашему определению собственно возможного как наиболее часто встречающемся и свойственном природе вещей…». Так что нет у Аристотеля логики, в которой есть только «да» и «нет», его логика гораздо богаче. Конечно, у Аристотеля утверждения делаться на утвердительные и отрицательные (ну язык так устроен, других форм утверждений просто нет), но и те и другие могут говорить о возможном, которое собственно и свойственно природе вещей. Причем понятие возможного у Аристотеля мне кажется глубже и разностороннее, чем Уилсоновское «может быть».
Отступление. Лектор: Я не знаю выражения, которое одновременно обозначало бы утверждение и отрицание. Ну, ну!? – раздалось из зала (в другом варианте: Ага, конечно) [старый анекдот] К этому мы еще вернемся, этот анекдот еще нам пригодиться.
Далее автор связывает отказ от двузначной логики (которую, напомню, он с какого-то перепоя величает аристотелевской) с квантовой физикой: неаристотелевская логика, порожденная квантовой физикой, описывает все прочие попытки человека познать мир опыта — на всех его уровнях — и рассказать о нем.
В связи с этим возникает вопрос, а есть ли еще примеры (помимо Аристотеля и фон Неймана) не двузначной логики? Их автор сознательно игнорирует или просто не знает?
Ну и пример использования этого «может быть». Трансакционная психология показывает, что восприятие всегда начинается в подобном состоянии «может быть». Вот пример. Я иду по улице и вижу впереди своего друга Джо. Если я никогда не изучал науку о мозге, я уверен в том, что тот Джо, которого я вижу, «на самом деле» находится там. И я очень удивляюсь, когда, подойдя ближе, замечаю, что этот человек лишь похож на моего старого доброго Джо. Мое восприятие содержало в себе «может быть», но, обусловленный аристотелевской логикой, я игнорировал это, и мое представление совершило скачок к преждевременной уверенности.
Ну что я про это могу сказать. Автор что, идиот? Он, похоже, искренне удивляется тому, что часто наши органы чувств нас обманывают? Или пытается уверить в этом (в своем удивлении) читателя. Покажите мне этих людей, для которых автор пишет, тех, кто считает, что то, что он видит, всегда есть на самом деле.
А вот пример как автор, когда ему надо, про это «может быть» забывает. Как мы уже упоминали, аристотелевское «да», или 0%, и «нет», или 100%, представляют ту определенность, которую западный человек испокон веков привык искать. Т.е. он выдается желаемое за действительное, без всяких доказательств, и, что интересно, без всяких «может быть».
Вот вам упражнение. При чтении книги Уилсона не забывайте вставлять «может быть» в те места, где он это пропустил.
Таким образом, первоначальное благое желание автора отказаться от двузначной логики приводит к двум плачевным результатам. Во-первых, неоднозначность у него почти целиком связана с недостатком информированности: Многие восприятия не только начинаются в состоянии «может быть», но и остаются «может быть» навсегда, поскольку пространственно-временные события, вызвавшие их, настолько быстротечны, что мы просто не можем вынести определенное суждение. . Это менее глубоко, чем даже у перевранного автором Аристотеля и не слишком интересно. А во вторых, это «может быть» используется автором чисто произвольно, совершенно не мешая протаскивать вместо одних догматов другие.
(продолжение наверное следует)
Это конечно просто здорово! От души приветствую! (Я не иронизирую) Исходя из собственного опыта и наблюдения за другими людьми, я тоже считаю, что недостаточно двузначной логики.
Но к автору тут опять есть вопросы. Он вводит очередную «глубокую реальность» - логику, использует ее много раз в своих рассуждения и ни только не приводит никаких невербальных или феноменологических данных, которые бы придали какое-то значение термину логика, но даже не дает никаких пояснений на этот счет. Хотя под логикой в истории человеческой мысли понимались весьма разные вещи.
Автор постоянно пишет про аристотелевскую логику, и говорит, что много людей ей загипнотизировано. (Было бы неплохо хоть как-то обосновать это утверждение.) Мне вот представляется, что большинство людей в своей реальной деятельности буквально аристотелевской логикой (как ее понимает автор) не пользуются. (Замечу, что под логикой я понимаю то, как человек действительно мыслит, а не так как он должен мыслить по мнению некоторых философов. Т.е. логика должна изучать законы мышления, а не придумывать их и уж, тем более, не навязывать свои выдумки.)
Вот вопрос: кто загипнотизирован двузначной логикой? К кому обращается автор в первую очередь? Об этом поговорим позже.
Кстати, Аристотель четко формулировал пределы применимости силлогизмов. Он отнюдь не настаивал, что их можно использовать всегда и везде. Аристотель также считал, что существует способ рассуждения в области вероятностных суждений и называл его диалектикой. Он в «Аналитиках» пишет: «Всякое утверждение есть или суждение о том, что присуще, или о том, что необходимо присуще, или о том, что возможно присуще; и из этих суждений в зависимости от того, приписывается ли что либо в них или не приписывается, одни бывают утвердительными, другие – отрицательными; и далее, одни утвердительные и отрицательные бывают общими, другие – частными, третьи – неопределенными. … В отношении же суждений о возможно присущем следует заметить, что возможное имеет различный смысл, ибо возможным мы называем и то, что необходимо, и то, что не необходимо, и то, что собственно возможно.»
Как мы видим Уилсон в очередной раз привирает. Для Аристотеля «возможное» играет весьма заметную и даже главную роль, он пишет: «Если говорить о возможном согласно нашему определению собственно возможного как наиболее часто встречающемся и свойственном природе вещей…». Так что нет у Аристотеля логики, в которой есть только «да» и «нет», его логика гораздо богаче. Конечно, у Аристотеля утверждения делаться на утвердительные и отрицательные (ну язык так устроен, других форм утверждений просто нет), но и те и другие могут говорить о возможном, которое собственно и свойственно природе вещей. Причем понятие возможного у Аристотеля мне кажется глубже и разностороннее, чем Уилсоновское «может быть».
Отступление. Лектор: Я не знаю выражения, которое одновременно обозначало бы утверждение и отрицание. Ну, ну!? – раздалось из зала (в другом варианте: Ага, конечно) [старый анекдот] К этому мы еще вернемся, этот анекдот еще нам пригодиться.
Далее автор связывает отказ от двузначной логики (которую, напомню, он с какого-то перепоя величает аристотелевской) с квантовой физикой: неаристотелевская логика, порожденная квантовой физикой, описывает все прочие попытки человека познать мир опыта — на всех его уровнях — и рассказать о нем.
В связи с этим возникает вопрос, а есть ли еще примеры (помимо Аристотеля и фон Неймана) не двузначной логики? Их автор сознательно игнорирует или просто не знает?
Ну и пример использования этого «может быть». Трансакционная психология показывает, что восприятие всегда начинается в подобном состоянии «может быть». Вот пример. Я иду по улице и вижу впереди своего друга Джо. Если я никогда не изучал науку о мозге, я уверен в том, что тот Джо, которого я вижу, «на самом деле» находится там. И я очень удивляюсь, когда, подойдя ближе, замечаю, что этот человек лишь похож на моего старого доброго Джо. Мое восприятие содержало в себе «может быть», но, обусловленный аристотелевской логикой, я игнорировал это, и мое представление совершило скачок к преждевременной уверенности.
Ну что я про это могу сказать. Автор что, идиот? Он, похоже, искренне удивляется тому, что часто наши органы чувств нас обманывают? Или пытается уверить в этом (в своем удивлении) читателя. Покажите мне этих людей, для которых автор пишет, тех, кто считает, что то, что он видит, всегда есть на самом деле.
А вот пример как автор, когда ему надо, про это «может быть» забывает. Как мы уже упоминали, аристотелевское «да», или 0%, и «нет», или 100%, представляют ту определенность, которую западный человек испокон веков привык искать. Т.е. он выдается желаемое за действительное, без всяких доказательств, и, что интересно, без всяких «может быть».
Вот вам упражнение. При чтении книги Уилсона не забывайте вставлять «может быть» в те места, где он это пропустил.
Таким образом, первоначальное благое желание автора отказаться от двузначной логики приводит к двум плачевным результатам. Во-первых, неоднозначность у него почти целиком связана с недостатком информированности: Многие восприятия не только начинаются в состоянии «может быть», но и остаются «может быть» навсегда, поскольку пространственно-временные события, вызвавшие их, настолько быстротечны, что мы просто не можем вынести определенное суждение. . Это менее глубоко, чем даже у перевранного автором Аристотеля и не слишком интересно. А во вторых, это «может быть» используется автором чисто произвольно, совершенно не мешая протаскивать вместо одних догматов другие.
(продолжение наверное следует)
